Виктор Хомич — из редкой категории тех, кто на ту войну … просился. Причем несколько раз. Услышав в 1979 году о вводе советских войск в Афганистан, он, молодой солдат срочной службы, уже имевший жену и маленького сына, написал рапорт об отправке в Афган. Комбат отговаривал: «Как офицер и коммунист я тебя понимаю, но как человек — нет». Не уехал, но от мечты не отказался. После дембеля Виктор, выпускник брестского строительного училища, устроился по специальности в ДСК, а в 1983-м во время ночной смены упал с пятого этажа. Не иначе, как чудом выжил, проведя 15 дней в реанимации. Вернулся на стройку со страхом высоты и желанием что-то в жизни изменить.
Случайная встреча с бывшим комбатом, который отправил Виктора в школу прапорщиков в Ленинградскую область, к огорчению родных, приблизила его к мечте об Афганистане, в заветную командировку, в которую он отправился в ноябре 1984 года. На третий день пребывания в Ташкенте прапорщик Хомич получил загранпаспорт и на транспортном самолете отправился в афганское пекло. Никакой спецподготовки, тренировок и ознакомления с политической, социальной и религиозной жизнью ДРА, как и адаптации к горным условиям, не было. «Я даже никакую медкомиссию не проходил, — вспоминает собеседник, — в рапорте написал, что считаю себя здоровым. Сделали прививку от гепатита и вперед!» Страха и волнения не было. Весь полет Виктор проспал, держа в руках листок с отпечатком ладошки девятимесячной дочурки и нательный крестик пятилетнего сына, который тот отдал отцу перед отъездом.
Афган, похожий по словам воина-интернационалиста, на пёстрый цыганский платок, поражал контрастами: горы, маки, пустыни, реки, апельсиновые рощи в Джелалабаде. А еще — пыльный «афганец» — ветер, который сочился сквозь все щели, вынуждая людей добираться до туалета или соседнего модуля по натянутой веревке. Удивлял и быт афганских кишлаков, где при отсутствии электричества в 40-градусную жару всегда было холодное молоко (в ёмкость бросали лягушку), на столе перед гостями в мгновение ока появлялся горячий чай и плов, а арбузы выращивали, втыкая семечки в разрез верблюжьей колючки. Дома строили из смеси песочной пыли и воды, а вот двери всегда были железными. Не менее поражали и семейные отношения: афганец мог иметь столько жен, сколько он был в состоянии содержать. К примеру, капитан местной самообороны на свое денежное довольствие уже мог себе позволить две жены, ниже по званию — только одну.
Почти два месяца Виктор служил в 201-й мотострелковой дивизии в Кундузе. Первые ночи доброволец не смыкал глаз, впервые услышав рядом звуки выстрелов. Потом научился спать под канонаду, а тишина уже настораживала: не стреляют, значит — спят, могут проспать нападение. Романтический флёр быстро слетел, военнослужащий трезво оценил обстановку, но в письмах жене с юмором рисовал идиллию: «Служу на вилле, ем апельсины, мне прислуживают негры…». Супруга в ответ присылала теплые слова и детские фото, из которых на стене в казарме постепенно вырос целый коллаж.
31 декабря 1984 года прапорщик Хомич ехал поздравить с Новым годом товарищей из охраны. И на, казалось бы, безопасной территории, подорвался на мине, которая «бахнула» не под передним колесом его МАЗа, а по центру грузовика, контузив водителя. После этого герой публикации перевелся в разведбатальон: зачистки, засады, борьба с наркокараванами, сопровождение колонн, разведка… А в 1986-м в составе колонны их БТР наехал на мину. Взрывной волной выбросило из люка сослуживца, оторвало тому ногу. Виктор снова получил контузию. После госпиталя вместо 15 дней реабилитации в санатории провёл дома.
Вернувшись, снова чуть не погиб: однажды вечером у моста через реку, разделяющую Северный и Южный Кундуз, он услышал хлопок, похожий на взрыв, и детский плач. Не раздумывая, Виктор бросился на звук и увидел мальчика лет 10 с оторванной ногой. Он подхватил ребенка на руки и отнес в медсанчасть. Позже сапёры удивлялись, как он выжил на минном поле, где противопехотные мины-сигналки были на каждом шагу. Но Виктор бежал так, что его шаги каким-то чудом оказались короче расстановки мин и он попадал в промежутки между фугасами.
Советские доктора мальчика спасли. Они вообще в Афганистане творили чудеса. Ветеран всю жизнь преклоняется перед медработниками: «Врач — это руки Бога, что Бог скажет, то врачи и делают!». На памяти Виктора эти руки вытащили с того света раненного офицера, у которого грудная клетка и живот изрешетили шесть пуль, выходили мальчишку-срочника с дизентерией, который от обезвоживания был похож на мумию, спасли тысячи больных от тифа, малярии и гепатита, ставя порой одну капельницу сразу четверым.
В ноябре 1986 года прапорщик Хомич вернулся в Брест. Первые полгода «воевал» во сне, падал на землю от звука выхлопа автомобиля. У него есть боевые награды, но о них он скромно умалчивает. С 90-х активно включился в жизнь организации воинов-интернационалистов, помогал устанавливать памятник погибшим товарищам. Теперь мечтает построить рядом часовню.
Его история — не про героизм по приказу, а про осознанный выбор, верность армейскому долгу и удивительную волю к жизни, которую не сломить ни высотой, ни взрывами, ни целым минным полем.
Автор: Ирина ФЁДОРОВА