Вечная цепь времён

184 просмотра

В истории любого города есть даты, события, которые оставляют заметный след и влияют на нас, ныне живущих, как будут влиять и на тех, кто придёт позже. Вот, скажем, недооценённый с этой точки зрения факт уничтожения «старого» города» во время строительства крепости по приказу императора Николая. Просто представьте: тот город, в котором жили поколения людей, в котором было всё, что должно быть в уважающем себя поселении: ратуша, каменные дома и цветущие улицы, центральная площадь, церкви, костёлы, монастыри, синагоги, погосты и так далее, – вдруг исчез. Как будто море пришло и взяло своё.

Но моря не было, есть человек и его действия. Такие события сродни катастрофе, и мы знаем прецеденты из современной истории, когда случалось нечто подобное. Скажем, строят плотину, в зону подтопления попадают сёла, города, людям дают деньги, перевозят в другие места. Но даже если принять как аксиому, что сделано было для людей всё, что возможно – а это идеализм чистой воды, – очевидно: травма нанесена на века. У Виктора Астафьева есть по этому поводу несколько запоминающихся рассказов, иных русских классиков советского периода. Брест пережил подобную катастрофу в первой половине 19 века, но мало кто называет это именно катастрофой. У нас на пересечении улиц Ленина и Гоголя стоит знак, поставленный когда-то по этому случаю, но ему не придают особенного значения: ну поставили, пусть себе стоит. А ведь этот знак – память по тому обжитому, намоленному месту, которое называлось «старым городом». И было бы, наверное, правильным иногда вспоминать эту дату, как вспоминают место, откуда ты родом, где жили твои предки и которое безвозвратно утрачено.

  Вообще говоря, из этого факта – разрушение основ нашего общежития – следуют многие и не очень приятные следствия. Прервалась цепь времён – это раз. Была уничтожена традиция в формировании материальной культуры города – это два. Нынешние поколения утратили чувства родства с тем прошлым, которое можно увидеть, «пощупать», сфотографироваться на его фоне – это три. В итоге Брест как бы застыл в ХХ веке, и при всём пиетете к этому веку совершенно непонятно, куда девались наши улицы «губернаторские», «варшавские» (называю наугад), проспекты, связанные с именами крупных деятелей нашей земли. Их что, никогда не было? К слову, историческому факультету университета имени Пушкина можно инициировать поиск соответствующих имён, восстановить структуру старого города, «оживить» персоналии.

  Конечно, нельзя утверждать, что обрыв цепи времени связан именно с 1830 годом, здесь много собралось воедино: и идеологическая узурпация прошлого, и нежелание что-то менять, наш кондовый консерватизм и исторический опыт. Кстати, про опыт. Чего нельзя отнять у брестчан, так это то, что чувство войны у всех в крови. Не в смысле агрессивности и просьбы «дядька, дай стрельну», а в смысле неприятия войны, протеста против войны. Город жгли и разрушали все мыслимые стратеги прошлого. Александра Македонского и Ганнибала в Бресте не было, а вот кроме них – тевтоны в 14 веке и шведы, многократно в последующее время. Наполеоновские войска, войска кайзера, русских и польско-литовских князей – все отметились, и все кровью местных жителей. В этом смысле можно утверждать, что мемориал «Брестская крепость-герой» – это памятник всем погибшим в городе, замученным, сожжённым и угнанным в плен.

  Есть и ещё одна непростая констатация, связанная с той банальностью, что мы живём на границе. Брестчанам свойственна именно эта ментальная черта, связанная с приграничным, пограничным существованием. То есть существованием на границе двух миров, своего рода мультикультурностью особого качества. При въезде в город с одной стороны – памятник Тарасу Шевченко. В центральной части – бюст Николаю Гоголю, а рядом – улица Мицкевича и соответствующий памятник.  Культуры переплелись, взаимовлияние титанов разных народов существенно, далеко не случайно большинство воспринимает достижения рядом живущих народов как свои. Попробуйте говорить о Пушкине как представителе исключительно русской культуры – многие не поймут, поскольку Пушкин воспринимался всегда как то, что сопровождает человека по жизни от детства и до старости. Университет имени Пушкина – замечательный пример реальной, не надуманной мультикультурности, для которой не надо создавать правовые основы и быть озабоченным соблюдением политического баланса.

  Но есть в нашем приграничном существовании ещё нюанс. Брестчане достаточно легки на подъём, легко воспринимают то, что рядом, за пограничными столбами, не чувствуют непроходимой пропасти между государственными, религиозными, иными системами, Брест в некоторых аспектах напоминает приморскую Одессу – динамикой, стремлением решить любые проблемы разными способами, склонностью к многоязычию. Но это означает и достаточно высокий уровень самостоятельности, желание решить большинство проблем собственными усилиями, а ещё иронию по поводу разного рода событий и соответствующее отношение к этим событиям.

  Хотелось бы привлечь внимание и к такой теме, как история государственности на территории Бреста и области. Ведь это богатейший материал, фактически неизвестный большинству брестчан. Простое перечисление государственных образований, в рамках которых развивался город, даёт возможность понимания и его судьбы, и его настоящего. Владимиро-Волынское, Галицко-Волынское княжества, Великое княжество Литовское, Российская империя, Полесское воеводство, Белорусская Советская Социалистическая Республика – здесь и персоналии, и эпохи, и понимание нашего прошлого. Ещё в 14 веке город получил самоуправление в форме Магдебургского права, это факт общеизвестный. Но мало кто вспоминает, что раду – коллегиальный орган самоуправления –  города той поры возглавляли два бурмистра, правили по очереди – белорус и литовец. Что это за люди, что о них известно, сколько их было? Как они осуществляли властные полномочия, были ли между ними противоречия и какого рода? Конечно, селфи с их лицами мы не найдём, а вот реконструкция типичного образа брестчанина той поры вполне возможна. Ведь имеет смысл не только лапти и дудочки развешивать по стенам. Да и полагаю, коридоры Брестского горисполкома лишь украсили бы портреты руководителей города поры императорской России и Польши. Мы сами программируем нашу исключительную «советскость», когда отсекаем по тем или иным основаниям более далёкое прошлое. Говорят: не знаем, трудно. Но ведь на то и возможности современной власти, чтобы инициировать соответствующие программы, привлечь людей, поставить задачи. Уверен, что желающие как «создать» портреты, так и найти государственных предтеч, написать их биографии  обязательно найдутся. Это особенно важно сегодня, когда страна развивает национальные ресурсы именно в европейском контексте. И попутное замечание: посмотрите, сколько интересных ярких книг об истории своего города создали гродненцы. И деньги нашли на издание, и разные формы интерпретации прошлых событий предложили. Здесь у нас ощутимый пробел, который надо заполнять. У нас же всё крутится вокруг крепости, её истории и настоящего. Актуальность этого не обсуждается, но что, вокруг крепости была пустошь?

  Уместны здесь и антропологические параллели, поскольку город – как человек: когда-то он родился, вот так он жил и расправлял плечи, вот его страдания и слёзы, дым пожарищ и беды людей. Вот его прошлое, а вот настоящее. Но раз это так, то всё это время город именно жил, то есть там существовали не абстрактные «классы», «власть»,  «княжества» и «империи», а вполне конкретные, весёлые, страдающие, работающие  люди. И этих людей надо вернуть уже в нашу жизнь, наш государственный, интеллектуальный, смысловой оборот, конечно, по мере сил и возможностей.  Тут ведь весь вопрос не только в прошлом, уважении к прошлому, но и в нас самих: хотелось бы, чтобы когда-то вспоминали и современников.

Вторник , 31 Октября , 2017   22 : 57

ОНЛАЙН-ГАЗЕТА

Лента новостей








Опрос