Чисто английское решение

226 просмотров

  Англия настолько отягощена собственными традициями, национальной историей и национальными достижениями, что решение референдума о выходе страны из Европейского союза воспринимается скорее как закономерное, естественное  решение, нежели как случайность или результат давления извне. Начиная от правостороннего движения, использования фунта стерлингов в качестве платёжного средства и заканчивая институтом монархии и наличием многочисленных преференций, выторгованных премьером Кэмероном у союзников по Евросоюзу, – всё говорит в пользу того, что страна всегда не просто занимала особое положение среди коллег по европейскому цеху, но и сохраняла особый статус. Этот статус основан на реальных выдающихся достижениях островного государства,  связанных с пониманием собственной исключительности и с восходящими к имперским амбициями времён королевы Виктории и потомка герцога Мальборо Уинстона Черчилля.

Нарастание кризисных явлений в европейском сообществе в последнее десятилетие воспринималось в Англии особенно болезненно главным образом потому, что страна и её политическое руководство осознавало: ситуация выходит из-под контроля, собственно национальные ресурсы «развязывания» непростых проблем – той же миграции – ограничены, скованы общими решениями. Представляется, что решением о выходе из ЕС островное государство подчеркнуло главное: собственными силами можно решить возникающие коллизии, общеевропейскими постановлениями – нет. Результаты референдума – чисто английское решение, которое отразило надежду жителей страны на собственные силы, ресурсы, в том числе и политические. Во всяком случае история английских политических институтов свидетельствует в пользу именно такого способа мышления и действия.

При этом мало кто думал о судьбе собственно Европейского союза. Это те гири, по мнению большинства членов английского общества, которые надо немедленно сбросить с ног. У нас в последнее время любят публиковать мнения, например, белорусов, уехавших некогда в Англию и ныне с острой тревогой следящих за происходящим. Но в том-то и суть, что большинству коренных жителей острова абсолютно всё равно, что по поводу результатов референдума думают многочисленные гости и «новые» жители страны. Прагматизм, защита собственных национальных интересов поставлены на первое место, и мнения утопистов разного рода о «тёплом и удобном общеевропейском доме» оказались вторичными по отношению к прозе жизни. Более того, эти результаты стали следствием понимания угрожающей «размытости» общества, которое не в состоянии «переваривать» многочисленных эмигрантов. И никто в этой ситуации не дискутирует о ценностях, общих для Европы приоритетах – словом, мировоззренческих составляющих новой, фактически не состоявшейся европейской цивилизации. На первом месте рыбаки, которые недовольны европейскими квотами на отлов рыбы, и фермеры, ограниченные в своих экспортных действиях. Обыватели, напуганные появлением кварталов и целых районов старой доброй Англии, в которые можно приехать и прийти разве что в сопровождении полицейского. На первом месте политики, бьющие по самому чувствительному месту – национальному чувству, поскольку слова о сохранении национальной идентичности перестают быть общим, сугубо абстрактным выражением. Все понимают и иное: возможен эффект падающего домино, когда одно решение даёт импульс для других похожих решений. Во всяком случае многие с тревогой услышали, что Шотландия требует проведения нового референдума, по выходу уже из самой Англии.

А что же объединённая Европа? Её политики демонстрируют решимость и желание и дальше идти дорогой, намеченной ранее. Дежурные дипломатические слова о том, что надо сохранить эффективные формы взаимодействия, соседствуют с растерянностью, связанной, главным образом, с подрывом концептуальных основ существования союза. Что же получается? Мальчик рос, развивался, вступил в пору юношеской зрелости – и на тебе, всё бросил и уехал. А как же мама с папой, как вся многочисленная семья, как же быть с семейными ценностями, на которых мальчика воспитывали? Ведь какие интересные книжки вместе читали, какие правильные диктанты писали. Очевидно, германские концептуалисты уровня Юргена Хабермаса, немецкие политики уровня Меркель будут срочно искать политический эликсир, способный не дать трещине превратиться в пропасть. Насколько это удастся – прогнозы в целом слышатся пессимистические.

А что мы, что нам от небывалого по своим последствиям английского референдума? Скорее нам важны некоторые уроки произошедшего, чем сам факт, от последствий которого большинству белорусов ни холодно ни жарко. Например, то, что при всей важности диалогов, общеевропейских домов, разного рода союзов всё главное происходит для нас именно на нашей земле, в нашей собственной квартире. Первичны наша история, наши национальные ценности, наше понимание происходящего, а вовсе не умозрительные схемы построения нового мира. На первом месте национальный монолог, а не диалог. Может, это и непопулярная мысль, но опыт английской экономико-политической жизни говорит именно об этом. И ещё. Надо уметь защищать своё понимание перспектив национального развития. Помнится, был проведён референдум по вопросу сохранения Советского Союза. И что в результате – всем известно. Трудно себе представить, что англичане провели свой, не менее важный референдум лишь для того, чтобы его решения не выполнить. Во всяком случае и премьер страны ушел в отставку, начался процесс обсуждения соответствующих юридических проблем и так далее. И никто в Беловежскую пущу, насколько известно, не собирается. Это к тому, что надо учиться уважать собственный выбор, даже когда кто-то не согласен с принятым решением. На то она и демократия.

Борис ЛЕПЕШКО

Пятница , 19 , 2018   06 : 14

Лента новостей








Опрос
  1. Какую елку вы ставите дома на Новый год?